Короткие рассказы

Адвокат

На улице было тихо и спокойно - осенний ветер не тревожил пожелтевшие листья деревьев, а дождь, взяв выходной, не барабанил своими мокрыми пальцами по отливам. Луна заглядывала в комнату сквозь окно, растекаясь мягким светом по полу.

Смерть, неслышно ступая по лунной дорожке, приблизилась к человеку, лежащему на кровати. Не сводя с него глаз, она жадно перебирала пальцами, готовыми схватить эту душу, оторвать наконец от дряхлого тела и забрать с собой. Она знала, что этому человеку осталось совсем недолго.

Разговор

- Красиво здесь, да?

Парень посмотрел на голубое безоблачное небо, сорвал травинку и воткнул ее между зубов. 

- Посмотри какие места - речка течет, птицы поют, а воздух какой! Чувствуешь? Помню, в детстве приходил сюда и под той липой любил сидеть, она тогда конечно поменьше была. Сяду, значит, смотрю на всю эту природу и думаю: "Вот если сейчас побегу туда, к горизонту, то буду весь день бежать, а все равно не добегу. Это ж какая тогда у нас страна большая? А весь мир какой?". Не укладывалось у меня это в голове. К папке подойду, спрашиваю: "Пап, а мир - он какой? Вот сколько наших дворов в нем поместится?". Я тогда всё нашим двором мерил. Футбольное поле - два двора, площадь городская - три... А отец мне и говорит: "Не знаю, сколько дворов, но если хочешь, могу Москву тебе показать - сам и посмотришь". И давай меня вверх подкидывать. А мне и страшно и смешно одновременно. Он спрашивает: "Видишь Москву?". А я ж мелкий еще, верю всему... Вглядываюсь куда-то, головой верчу, а Москву не вижу. А хоть бы и увидел, откуда я знаю - какая она? Может, вон тот дом - это уже и есть Москва? А отец смеется и еще выше меня подбрасывает. С тех пор всегда мечтал увидеть этот город, посмотреть - какая она, эта Москва?

Бар "Эмоцион"

Виктор шел по тротуару ночного города, засунув руки в карманы и пиная алюминиевую банку из-под какого-то прохладительного напитка. На душе было мерзко и тоскливо. Полчаса назад он сильно поссорился со своей женой из-за какого-то пустяка и, хлопнув дверью, ушел из дома, чтобы успокоиться и отвлечься. 
- Пусть понервничает, - сам себе сказал он и ударом ботинка отправил банку на газон, - а то достала уже!
Его взгляд упал на яркую вывеску какого-то заведения, заманчиво переливающуюся яркими цветами. Решив, что бесцельно бродить по городу - не самая удачная идея, если можно провести время гораздо веселее, Виктор направился ко входу в бар.

Создатели миров

- Добро пожаловать в самый чудесный мир из всех самых чудесных миров!
Странный человек в большой шляпе, которую ему каждую минуту приходилось поправлять из-за ее огромных размеров, театрально развел руки в стороны и не менее артистично поклонился. Белозубая улыбка не сходила с его лица, а взгляд карих глаз, выражающий высшую степень благодушия, осматривал новых посетителей.
- И чем же он чудесен, этот ваш мир? - широко зевнув, спросил полноватый парень, стоявший в первом ряду.
- О, здесь творятся самые невероятные чудеса, которые вы вряд ли увидите еще где-либо, - затараторил человек в шляпе, пританцовывая от нетерпения, - здесь живут добро, волшебство, радость и смех, много смеха! Здесь вы почувствуете себя счастливыми и беззаботными, здесь вы снова погрузитесь в детство и испытаете давно забытые эмоции, - он вдруг резко помрачнел и приложил палец к губам, - но здесь есть и мрачные места, очень мрачные. 

Счастья вашему дому

- Ни в какие ворота это не лезет! Натуральное издевательство! Смех да и только! Неуважение! Бред!
Домовой Илья мерил шагами кухню из угла в угол, заложив руки за спину и, то и дело, выкрикивая отрывистые фразы. Причем каждая последующая была короче предыдущей, поэтому уже через несколько минут на кухне начали раздаваться гневные междометия, а затем и вовсе отдельные звуки. Причиной недовольства Ильи послужил подарок, который вручили хозяйке квартиры ее друзья. Фигурка домового, сделанная из соломы с какой-то банальной надписью, вроде: "Счастья вашему дому", так раззадорила Илью, что он не мог успокоиться уже целый час.
- Чучело какое-то, а не домовой! - не унимался он, - лапти еще какие-то нацепили... Позорище. Разве так можно? Разве это нормально?
Он бросил яростный взгляд на фигурку, которая уже заняла его любимое место на подоконнике, и смотрела на него пластмассовыми глазами, из-под которых виднелись излишки клея, которыми те крепились к голове.
- Еще бы из лепешки коровьей слепили, - покачал он головой и подошел к окну, пытаясь разглядеть в стекле свое отражение.
- Не похож же! Вообще ничего общего!
Илья махнул рукой и запрыгнул на подоконник, нарочито резким движением локтя подвинув фигурку. Несколько минут он, болтая ногами в воздухе и подперев голову рукой, о чем-то напряженно думал, затем, кивнув и, как будто согласившись со своими мыслями, он бросил взгляд на свое неудачную копию.
- Ну, что ж... Придется ей показать, как на самом деле выглядят домовые. 

Новости

На центральной площади сегодня было многолюдно. Вся деревня собралась, чтобы по стародавней традиции послушать, да обсудить последние вести.
- Ох и побьют меня сегодня, ох и побьют... - стоя у окошка и поглядывая на людское море, заламывал себе руки Степка.
- А ты не бойся, Степан, - похлопал его по плечу глава деревни, - не будешь бояться - не побьют. Тут решительность нужна и смекалка. А у тебя ее хоть отбавляй, ты парень умный, справишься.
- Умный-то может и умный, только вот в руках я не особо силен. А ну как горой накинутся? Что делать тогда?
- В этом деле, Степка, сила не в руках должна быть, а вот тут, - глава постучал указательным пальцем по макушке Степана, - ладно, иди уже.
- Ох и побьют, - вздохнул тот и поплелся к двери.

Теопарк

Человек в красной спецовке остановился у большой металлической клетки и раскрыл хозяйственный журнал на середине. Пролистав несколько страниц, он бросил взгляд на табличку, прикрепленную к прутьям и, утвердительно кивнув, буркнул что-то себе под нос. Наклонившись над тележкой, которую он толкал перед собой, человек извлек из нее большой эмалированный таз, бутыль с красной жидкостью внутри и белую кость какого-то животного. Поставив таз на землю, он вылил в него содержимое сосуда, встал перед ним на колени и, постукивая костью о стенки таза, заунывным голосом принялся читать довольно странный текст, иногда подглядывая в свой журнал:

Димка и его Страхоеды

Димка резко выдохнул и поставил ботинок на первую ступеньку переносной деревянной лестницы, приставленной к стене дома. Ее верхний конец упирался точно в край жестяного листа, которым был обит вход в это чистилище, в это адское пекло, в обитель первородного зла и хранилище самых ужасных кошмаров человечества - вход на чердак.

Димка судорожно сглотнул и принялся отряхивать майку от несуществующей пыли, пытаясь хоть немного потянуть время перед своей вполне возможной смертью, принявшей весьма явные очертания. В принципе, он мог в любой момент передумать - никто не стоял за его спиной, никто не подгонял и не посмеивался над его неуверенностью. Не было никакой необходимости лезть в эту преисподнюю, но это было не в характере Димки. 

Третий закон Волшебства

Последнего Чародея я видел, когда мне было шестнадцать лет. Мы встретились с ним совершенно случайно. В тот воскресный день я прогуливался по парку. Несмотря на выходной, в парке было немноголюдно. Скорее всего из-за черного неба, сильного ветра и срывающегося дождика, каждую секунду грозившего превратиться в ливень. Чародей сидел на скамейке и развлекал себя тем, что заставлял опавшие листья снова подниматься с земли к своим веткам. Он был настолько увлечен своим занятием, что заметил меня уже тогда, когда я подошел к нему почти вплотную. 

Чайка и баркас

Старый баркас понимал, что доживает последние годы своей жизни. Да и жизнью его существование было сложно назвать. Пару лет назад люди вытащили его на берег, да так и оставили догнивать - никому не нужного и всеми забытого. Как известно, корабли погибают не в море, корабли умирают на берегу. И нет более печальной кончины для них, чем смерть на суше.

Первое время баркас думал, что его оставили здесь ненадолго. Вот пройдет несколько дней и на горизонте появится его друг - буксир, он вытащит его в море, снова расправится белоснежный парус на его мачте, а на палубе опять послышатся грубые, но такие родные словечки моряков. И снова он навалится фортштевнем на податливую волну, разрезая ее на две части и оставляя за собой пенный след. Но буксир не появлялся, мачта уже почти сгнила и держалась на одном честном слове, а на палубе хозяйничал молчаливый и угрюмый ветер.