Проводник

Есть такая тенденция в нашем мире — все неприятные события всегда происходят неожиданно и внезапно. Это только к хорошему можно долго готовиться, предвкушать, наслаждаться ожиданием. А плохое — раз, и случилось. Никогда подготовиться не получается. Так и в этот раз произошло. Максим закрыл крепы на сноуборде и немного попрыгав на месте, придавая себе уверенности, соскользнул со склона.

Каждый человек с возрастом начинает искать свою свободу. Сначала сам ограничит себя со всех сторон, а потом ищет свободу. Кто то книги пишет, кто то жене изменяет, кто в гараже сутками просиживает, кто то бухает. А Максим обретал свободу в этом скольжении на доске, по незаезженным ещё трассам. Сноуборд… Это было его страстью. А особую пикантность добавляла опасность. Опасность заключалась в том, что места, которые он выбирал для спусков, трассами назвать было нельзя. Это были просто крутые склоны гор. Он хотел быть первым. Над словами друзей, призывавших его одуматься и не дергать судьбу за яйца, он только смеялся.

Доска скользила отменно. В груди появился знакомый огонёк, адреналин закачивался в кровь непрерывно. Вибрацию он почувствовал не сразу. Успел лишь сообразить, что пространство вокруг как то неестественно меняется. Поплыл горизонт, затем удар, ноги сами собой оказались выше головы, руку потянуло куда то за спину, и уже теряя сознание, Максим понял, что его догнала лавина.


***
Судьба иногда жестока к людям, иногда благосклонна. А иногда ей как будто становится скучно, и она решает поиграть со своими любимыми игрушками — людьми, в какую нибудь необычную игру. С нестандартными правилами. Так случилось и сейчас. Максим очнулся, пробыв в отключке около часа. Первое, что он увидел — яркий, слепящий снег. Открыв глаза и сразу же зажмурившись, он привычным движением потянулся к голове, чтобы опустить на глаза солнцезащитные очки. Но ничего не произошло. Максим не смог даже пошевелиться. Для того, чтобы вспомнить все и понять в какой ситуации он оказался, ему потребовалось не больше секунды.

Лавина протащила его в своём теле несколько сот метров, остановившись, она погребла его под собой, напоследок сыграв с ним злую шутку. Максим был похоронен под снегом, моментально превратившимся в жидкий бетон. Лишь только на поверхности, как памятник человеческой неосторожности, торчала его голова.

«Вот это я попал! Так. Ничего. Как минимум — я живой, могу дышать. Это уже хорошо. Да это, блин, очень хорошо! Осталось откопаться и выйти к людям. Как же мне повезло! Интересно, в каком положении я нахожусь? Если горизонтально, то значит выбраться будет проще. Сейчас попробуем… Руки… Чёрт! Руки за спиной, почти у поясницы. Но я их хотя бы чувствую и вроде бы они не поломаны. Слегка могу пошевелить пальцами. Ноги… Проклятье… Судя по ощущениям, я практически стою. Получается, мои ноги закопаны как минимум на полтора метра. Это хреново. Зато пальцы на них шевелятся. Вроде бы все конечности целы. Голова только гудит. Наверное, когда она меня подхватила, шмякнула башкой о какой нибудь камень. Поэтому и вырубило. Так, самое главное — не паниковать. Спокойно. Все могло быть гораздо хуже. У меня голова на поверхности. Чёрт! А если начнётся пурга? Тогда мне точно крышка. Успокойся! Не паниковать! Всё! Пока все хорошо. Холодно только и пить хочется. Надо позвать на помощь. Сейчас меня услышат и откопают.»

— Помогитееее!!! Я здееесь!! Люююдииии!!! — Максим прислушался. Тишина. Сколько раз он наслаждался этой горной тишиной, сидя на краю очередного неизвестного склона. Сейчас же она показала себя с другой стороны. Сейчас она его совсем не радовала. — Люююдиииии!! Помогите!! Сухооов!!! — Он расхохотался над своей неуместной шуткой, вспомнив начало любимого фильма. — Мда… Вылезу, обязательно посмотрю его еще раз. Помогитеее!!!

«Чем больше кричишь, тем больше пить хочется. Хреново… О! У меня ж мобильник в кармане! А… Ну да… Мне от этого не легче. Будет очень обидно сдохнуть здесь, особенно когда для того, чтобы спастись, всего то нужно сделать звонок с мобильного. Хотя, не факт, что здесь есть связь. Да по фигу на связь. Нужно всего лишь откопаться. Так. Рука. Пальцы. Раз-два, раз-два. Я конечно знал, что снег после остановки лавины спрессовывается, но чтобы настолько… Жесть. Пальцами еле-еле шевелю. Надо бы попробовать перевести хоть одну руку перед собой. Сейчас… Сука!! Вообще не двигается. Ещё солнце это.. Что то мне это все перестаёт нравиться. Выжил под лавиной, чтобы так глупо сдохнуть… Да не собираюсь я помирать! Что за мысли!? Ничего. Скоро меня начнут искать. Блин! Я же никому не сказал. Ну и что? В отеле заметят, что я ночью не пришёл и сообщат спасателями. Ночью! Сейчас, судя по солнцу, часа три. Завтра утром, в лучшем случае, начнут работать спасатели. И найдут меня к обеду. Хотя… Они даже не знают, где меня искать. Да и вообще, будут ли искать? Да будут конечно. Только вот где? Говорил мне Лешка — купи передатчик! А все денег жалко было. И эта уверенность, что со мной ничего не случится… Как глупо!»

Максим ещё раз попытался высвободить хотя бы одну руку, но снег был неприступен и тверд как бетон. Все, что он мог делать, это крутить головой по сторонам.

«Пить хочу. Может снега поесть? Нельзя. Ещё больше захочется. Что ж делать то? Холодно. Ещё холоднее стало. Это уже не весело. Ночь я точно не протяну. Думай, думай! Интересно, сколько до канатки? Так, я поднялся на ней, потом этот гонщик отвез меня на снегоходе… Сколько мы ехали? Минут двадцать. И потом я ещё минут тридцать шёл по хребту, выбирал место для спуска. Хреновый из меня выбиратель. Не зря я на выборы не хожу. И вниз по склону сколько? Да хрен его знает. Даже голову назад повернуть не могу. Короче, неутешительно. Вряд ли меня там услышат. Далеко, блин.»

Максим задумался. Перспективы были не очень радужными. Мысль о том, что здесь придётся провести ночь, лишала его надежды на спасение. Он прекрасно знал, что подружка гипотермия придёт к нему в гости гораздо раньше спасателей.

«Сейчас бы в ванну горячую. Специально номер в отеле с джакузи бронировал. Думал, приду, возьму глинтвейна, сяду в горячую воду… Хорошо… А я тут как дурак торчу. Надо делать что то. Блин, теперь ещё и поссать приспичило. Ничего, пока терпимо. Может раскачаться попробовать? Влево, вправо. Да хрен там. Вообще без толку. Холодно. Дрожать уже начинаю. Это очень плохо. Очень.»

***
Ещё час Максим пытался хоть как то себя спасти. Крики, попытки освободиться самостоятельно, оставались безрезультатны. Солнце потихоньку опускалось к горным вершинам, забирая у него надежды на благоприятный исход.

«Неужели я тут умру? Я не хочу умирать. Не хочу! Я же жить только начал. У меня и семьи то нет. А как же мама? Мамочка! Как же она без меня? Отец, брат, сестренка младшая… Как они будут без меня?! А вот так и будут. Ты их когда последний раз то видел? Все времени у тебя нет. Даже позвонить. Секундное дело — набрал, спросил как дела, сказал, что все хорошо. Даже этого не делал. А когда с кентами бухал где нибудь в кабаке, сбрасывал входящие от матери. Потому что неудобненько как то перед друзьями. Ты же взрослый, ты же самостоятельный, тебе , в принципе, не должна мама звонить, потому что засмеют. Да… Ошибался. Как же их увидеть то хочется ещё разок. А вот девушки тоже нету. Все не такие. Все для меня не подходили. То нос большой, то вконтакте долго сидит, то борщ не так готовит. Я ж один такой в мире, пуп земли, блин! Все искал немую фотомодель, закончившую кулинарное училище и Оксфордский университет. А я что из себя представляю? Может и есть такие на земле, но я для них кто? Крутой сноубордист? Да, я так и думал всегда. Когда знакомился с какой нибудь девушкой, сразу загружал её этой ненужной информацией о количестве спусков и как я крут, что спускаюсь всегда в одиночку. Ну и что? Пригодилось мне это в жизни? Лучше бы физику в школе учил или геологию. Что там нужно учить, чтобы знать, сойдёт лавина или нет?! Да неважно уже. Всегда думаешь, что ты бессмертный. Пока в такую вот жопу не попадешь… Блин, дрожу как нокиа моя первая на вибровызове. Холодно. Пальцев уже почти не чувствую. И пить хочется. И ссать. А что я терплю то? Как будто в театре. Ладно, придётся в штаны обоссаться. Сейчас… О.. Блин.. Так полегче… Мда. Последний раз лет 25 назад так делал. Пить хочу. Может все таки попробовать снег?»

Максим опустил голову насколько это было возможно, и стал грызть снег. Набирая полный рот, он разжевывал его, затем проглатывал воду. От жажды это его не спасло, стало только холоднее.

«Может попробовать так себя выгрызть отсюда? Да хрен там. Руки за спиной, а подбородок упирается в шею. Сейчас солнце за хребет зайдет, и все… Аааа… Сука!!! Судорога!!»

Его лицо исказилось до неузнаваемости. Судорога схватила икроножную мышцу. Дикая боль пронеслась по всему телу. По щекам покатились слезы. Боль была ужасная, и в разы её усиливала неспособность что нибудь сделать. Снежный панцирь убивал Максима с особой извращенностью и изысканностью. Пальцы рук и ног сначала ныли, теперь он перестал их чувствовать. Дрожь била все тело, накатывая волнами. Жажда усиливалась с каждой секундой. Снег помогал справиться с ней на пару минут, затем она возвращалась снова. Максим съел весь снег, до которого смог дотянуться ртом. Теперь не осталось надежды даже на него.

«Ну вот и все. Скоро сдохну. Говорят, замерзнуть — самая лёгкая смерть. Сейчас захочется спать, засну и не проснусь. И всё… Был я, и нет меня. А мир этого даже не заметит. Всем по херу, что я тут подыхаю. Я не хочу умирать!!!! Господи! Спаси меня! Я ж молодой ещё! За что мне все это? Я обещаю,если выберусь, буду ходить в церковь! Пожалуйста, помоги мне!»

Максим кричал снова и снова, но силы стали покидать его. Сон накатывал, пытаясь закрыть его глаза навсегда.

«Не спать только! А хочется как… Может пять минут? Сейчас закрою глаза и буду считать про себя до ста. Так точно не засну. Всего пять минуточек.. Спать.. Не буду… Не бу…»

Очередная судорога вытащила его из тёплых объятий смертельного сна, подарив взамен несколько минут адской боли.

«Ни хрена это не гуманная смерть! Да что я вообще думаю?! Я не собираюсь тут подыхать! Я собрался просто немножко поспать и потом домой. Чуть чуть отдохнуть. К маме нужно будет заехать, давно просила. Серегу с Витьком тоже увидеть надо… Сейчас отдохну и пойду сначала к маме, потом Сереге наберу… И совсем и не холодно тут. Удобно, тепло… Хорошо…»

Волна дрожи заставила Максима открыть глаза и вскинуть голову. В нескольких десятках шагов от него шёл человек. Он был одет в белую рубашку и чёрные брюки. Человек шёл по снегу, наклонив голову, как будто что то высматривая в сугробах.

— Я тут!!!! Я здесь!!! Помогите!!! Помогите!!!

Человек замер, повернул голову и неспешным шагом направился к Максиму. Подойдя к нему вплотную, человек сел прямо на снег и стал любоваться горным пейзажем, слегка запрокинув голову.

— Брат, дружище!! Я думал, я сдохну тут!!! Как вы меня нашли? Да не важно. Я замёрз ужасно. Я так… Лавина сошла, а я на доске… И тут очнулся… Пить хочется… — Максим не мог остановиться, бессвязные слова вылетали из него сами собой.

— Как зовут тебя? — спросил мужчина, продолжая рассматривать окрестности.

— Максим!

— Максим, ты только не истери, но по моим расчетам ты умер уже. И прими это как данность. Без лишних вопросов и обсуждений. Хорошо? — человек повернул голову и посмотрел на молодого человека.

— Брат, ты что? Ну хорош уже, как же я умер? Я ж с тобой разговариваю! Ну правда, не смешно. Помоги мне откопаться. У тебя рация есть? Блин, я думал я тут окочур…

— Умер. Всё. Откопают тебя люди. Если найдут конечно, — холодным голосом перебил его незнакомец.

Максим только сейчас обратил внимание на странный наряд человека.

— А ты кто? Не люди что ли? Хорош прикалываться, помоги, а?

— Нет, Максим, не люди. Я — Проводник, приятно познакомиться. Тебя когда лавиной накрыло, я вон там сидел, — он махнул рукой куда то в сторону гор, — наблюдал за тобой. Честно говоря, думал, что откопаешься. Но, к сожалению… Не судьба видно.

— А что ж не помог то, а? Сидел он там, наблюдал… Ты что, бросишь меня здесь, что ли?

— Ты. Умер. — с расстановкой повторил Проводник.

— Я. Не. Умер. — скопировал его Максим.

— Ладно, не буду спорить с тобой. Но сейчас ты пойдешь со мной. Я провожу тебя до пересадочной станции. А дальше о тебе позаботятся другие. Все не так уж плохо, Макс! — человек изобразил подобие улыбки, — поздравляю с началом новой… новой, так сказать, жизни. Пойдём! — человек протянул руку Максиму.

— Ты дурак? Или прикидываешься? Я, блин, пять часов пытаюсь вылезти из этого гребаного снега, а тут ты мне протягиваешь свою милую рученку. Что я должен сейчас сделать? Хлопнуть себя по лбу, сказать: «Ну ладно, что уж там! Пойдём, так пойдём» вылезти и пойти? Что ж я раньше то не додумался? Я закопан. Помоги вылезти.

— Максим, всего один вопрос. Тебе холодно?

— Да мне очень, понимаешь, очень холо… — он осекся на полуслове, и в этот момент понял, что ему совсем даже не холодно. Тело не дрожало, судороги не повторялись. — Чёрт, мне не холодно, но это значит только одно. Это значит, что я конкретно уже отморозился и если ты меня не вытащишь, то я действительно сдохну.

— В принципе, обычная реакция, — усмехнулся Проводник, — сейчас немного послушай меня и не перебивай. Ты умер. Я пришел, чтобы отвести тебя в то место, где положено быть умершим людям. Если ты и дальше будешь упрямиться, то я просто уйду. А ты будешь сам искать то место. И, скажу тебе честно, вряд ли найдешь его самостоятельно. Тебя переведут в категорию Неучтенных, говоря вашим языком. Будешь вечно шататься в этом мире, и проклинать тот день, когда отказался идти со мной. Видел когда нибудь привидения, ну или призраков, как там у вас их называют? Ну вот, примерно таким ты и станешь. Скажу тебе честно, мало приятного в таких хождениях. Смерть — не конец. Стать Неучтенным — вот конец, причём страшный и мучительный. Я тебя долго уговаривать не буду. Ты тут посиди, или как ты там расположился? В общем, подумай. Я пока прогуляюсь, нравится мне тут, красиво! — Незнакомец встал и отойдя метров на пятьдесят, сел на снег и продолжил любоваться земной природой.

«Больной какой то! Откуда он вообще тут взялся? Расхаживает по горам чуть ли не в смокинге, со свадьбы что ли сбежал или из психушки! Блин, а что если правда все это? Вдруг я на самом деле умер? Да ну, бред какой. А вот если все так и есть? Перспектива не радует… О! Скажу ему, что я согласен, он меня откопает и все, пойду греться в джакузи. Тьфу ты! Давно надо было ему так и сказать. Он же дурачок, ему надо поддакивать.»

— Эй, Проводник! Давай откапывай, я согласен! Пойдём, покажешь свою эту станцию! У вас там водка хоть есть?

Мужчина встал, молча подошёл к Максиму, присел на колено и запустил руку в снег за его спиной. Через секунду он вытащил на поверхность руку Максима. Крепко ухватившись за неё, Проводник, уперевшись ногами стал вытягивать остальное тело.

— Ни фига себе ты монстр! — Максим с удивлением смотрел, как сантиметр за сантиметром он выходит из объятий снежной ловушки.

— Гидрокарбонат натрия внутривенно…

— Что ты сказал? — Максим посмотрел на мужчину.

— Ничего я не говорил. Не упирайся.

— Перитонеальный лаваж. Готовьте оборудование.

— Блин, да с кем ты разговариваешь? — Максим уже по пояс был освобожден.

Проводник замер, прислушиваясь. Затем отпустил руку и взглянул в лицо Максима.

— До встречи, Макс! Мы ещё увидимся, надеюсь, не скоро. И это… К матери заедь все таки, договорились? — Проводник улыбнулся какой то печальной улыбкой и, развернувшись, неспеша зашагал прочь.

— Стой! Куда ты! Да что ж ты за человек такой? У меня ж ноги ещё под снегом! — закричал Максим.

Проводник обернулся.

— Самое главное — чтобы сердце не под снегом было! Удачи тебе, везунчик!

В глазах поплыли разноцветные пятна, Максим открыл глаза.

— Ещё одно одеяло, и подготовьте к ингаляции. Нормально, жить будет. Счастливчик, едри его в калошу! Всю ночь там провалялся, откопался до пояса, потом все, обрубило. Чуть чуть силенок не хватило. Ступни отморожены, скорее всего под ампутацию. Да пусть спасибо скажет, что вообще живой остался. Эмчеэсовцы говорили, что он даже в сознании был, представляешь?! Какого то проводника звал. Ну а что такого? После таких приключений ещё не такие глюки бывают.

Слабость накатила новой волной, в голове помутилось и Максим снова потерял сознание.

© Евгений ЧеширКо

Нет комментариев
Добавить комментарий