Короткие рассказы

Женька

Посвящается Евгению Родионову.
Женька, ты жив в наших сердцах.


«Небо… Синее-синее небо. Как в детстве. Вообще, в детстве все было ярче. Вот так иногда вспоминаешь, как с мамой гулял по парку и кажется, что деревья были такими огромными… Выше неба. А карусели? Я помню, как боялся прокатиться на «Веселых горках». Боялся, но все равно ведь лез. А как иначе? Все равно хочется же. На то оно и детство. Гулять по паркам, кататься на каруселях, есть мамины пироги. Потом это все уходит куда-то. Только вот почему-то небо тоже тускнеет. А может быть это мне кажется просто?»

О любви

Алексей Захарович был настолько неэмоциональным человеком, что однажды его чуть не похоронили заживо. Если бы он не чихнул, когда крышку его гроба собрались заколачивать, то этой истории и не было бы. Похоронили бы, помянули, да разошлись бы по домам. Возможно, что это всё выдумки. Сами знаете, люди любят приукрасить. Может быть и не хоронили его на самом деле, а просто какой-нибудь остряк придумал такую небылицу, чтобы посмешить народ. Но, тем не менее, эмоциональность Алексея Захаровича а точнее, ее отсутствие, все равно достойны того, чтобы рассказать вам эту историю.

Вторая жизнь Матвея Савельевича

Дверь скрипнула и медленно открылась. Солдат, поудобнее перехватив автомат, и положив палец на спусковой крючок, сделал шаг в темноту. Внутри домик казался еще меньше, чем снаружи. В углу на столе уже догорала свеча, пульсирующими всполохами освещая небольшое пространство вокруг.
— Чего надо?
Тихий и спокойный голос из другого угла комнаты, заставил вздрогнуть автоматчика и повернуть на звук ствол своего оружия. Его глаза уже привыкли к темноте, но все же ему пришлось напрячь зрение, чтобы увидеть сидящего на тахте невысокого старика.
— Я говорю — чего надо? — повторил старик.

Прачечная

Мужчина резким рывком открыл дверь прачечной и быстрым шагом направился к стойке.
— Где администратор? — отрывисто спросил он.
— Это я… А что случилось? — девушка захлопала ресницами и даже немного привстала с кресла.
— Что случилось? Вы у меня спрашиваете — что случилось? Это я должен у вас спросить! Почему вы снова отдали мне не отстиранные вещи?
— Как? Мы же…
— Мы же, вы же, — передразнил ее мужчина, — когда это уже закончится? Вы думаете, что я могу каждый день новые шить? Нет, у меня нет такой возможности. Я просто в гневе нахожусь сейчас! И если бы не моя воспитанность, я бы уже разнес всю вашу шарашкину контору на кусочки! Что за отношение к работе, я не понимаю?!

Вера

У Андрея Степановича всю жизнь были проблемы с верой. Всё началось с того дня, когда он поверил своей однокурснице, а по совместительству и любимой девушке Даше. Он до сих пор помнил ее большие заплаканные глаза и душераздирающий рассказ о том, что на самом деле она просто сходила в кино со своим другом детства Артемом.
Поверил и простил. Затем подумал и просто поверил, так как решил, что прощать в таком случае не за что. Только через год получив приглашение на свадьбу от Дарьи и Артема, он понял, что всё-таки было за что. С тех пор, с верой как-то не заладилось.

Терминал

Дмитрий вышел из подъезда и направился к автобусной остановке. Сегодня он снова проспал. Каждый год, в конце осени его одолевала повышенная сонливость. Он не знал, с чем это было связано, но очень от этого страдал, так как начальники, как правило, не всегда вникают в странности своих подчиненных. Так случилось и сегодня. Достав из кармана мобильный телефон, он набрал номер своего руководителя и мысленно отрепетировал виноватую интонацию, с которой он будет сейчас рассказывать об огромной пробке, в которой он стоит уже час или о прорванной трубе, которую он героически затыкал пальцем все утро. Но его пламенной речи так и не суждено было прозвучать, так как в динамике раздался холодный голос робота.

Исповедь

Дверь кабинки для исповеди скрипнула и захлопнулась. Священник присел на стул и со вздохом посмотрел на наручные часы. 
— Я слушаю вас, говорите.
За тонкой стенкой некоторое время царила тишина, затем раздался тихий голос.
— Мне одиноко. Черт возьми, мне очень одиноко. Не могли бы вы просто поговорить со мной?
— Во-первых, я попрошу в храме не употреблять всяких непристойных выражений. А во-вторых, люди приходят сюда, чтобы облегчить душу, рассказать о том, что их волнует и терзает, а не просто поговорить.

Бывший живой

Вурдалак Федор не был образцовым вурдалаком. Он редко вылезал из-под земли. А в те редкие моменты, когда все же решался, чаще всего он сидел на трухлявом бревне, которое уже лет двадцать лежало на опушке леса и смотрел на звезды. Это было единственным местом, где его никто не тревожил. Возможно, что в такие моменты он думал о своей жизни и тяжелой судьбе, о том, кого бы сожрать или напугать до смерти, а потом уже сожрать. О том, чем закрепить постоянно выпадающее пятое ребро и где бы достать эластичных бинтов для того, чтобы сустав на левом локте уже перестал выгибать руку в другую сторону. А возможно, что он думал о чем-то другом. Чужая душа — потемки, а вурдалачья — тем более.

Очередной

Дмитрий остановился около двери и попытался найти табличку, на которой будет написано, кто является хозяином кабинета. Не обнаружив ее, он вздохнул и вежливо постучался. Выбор именно этой двери определялся тем, что в этом длинном коридоре, куда его направили на входе в здание, других дверей просто не было.
— Здравствуйте, можно?
— Что, сдох? — человек, сидящий на диване, закинул ногу на ногу и громко рассмеялся.
— Простите… — опешил Дмитрий.
— Бог простит.
Секунду молодой человек постоял на пороге, затем, еще раз выглянув в коридор и, окончательно удостоверившись в том, что таблички нет, вернулся в кабинет.

Очень большие люди

— А мне сегодня мама сказала, что когда я стану большой, то я смогу сама покупать себе всякие платья, — внучка поудобнее устроилась на скамейке и посмотрела на деда, — а ты когда-нибудь был маленьким или сразу родился старым, а?
Дед усмехнулся и потрепал девочку по голове.
— Конечно был. А ты не боишься стать слишком большой?
— Как это — слишком? Люди бывают или маленькие или большие. Слишком больших не бывает!
— Очень даже бывают, — дед на минуту задумался и посмотрел куда-то вдаль, медленно погружаясь в свои воспоминания.
— А как это? Расскажи! — девочка схватила деда за руку и нетерпеливо дернула ее на себя.